Неточные совпадения
Клим чувствовал себя подавленным этой
массой тела, туго обтянутого желтым джерси, напоминавшим ему «Крейцерову сонату» Толстого.
Капитан Горталов, бывший воспитатель в кадетском корпусе, которому запретили деятельность педагога, солидный краевед, талантливый цветовод и огородник, худощавый, жилистый, с горячими глазами, доказывал редактору, что протуберанцы являются результатом падения твердых
тел на солнце и расплескивания его
массы, а у чайного стола крепко сидел Радеев и говорил дамам...
Не торопясь отступала плотная
масса рабочих, люди пятились, шли как-то боком, грозили солдатам кулаками, в руках некоторых все еще трепетали белые платки;
тело толпы распадалось, отдельные фигуры, отскакивая с боков ее, бежали прочь, падали на землю и корчились, ползли, а многие ложились на снег в позах безнадежно неподвижных.
Эти куски богатой шелковой материи, волнами обильно обвивающие
тело, прекрасно драпируются около ленивой живой
массы, сохраняющей важность и неподвижность статуи.
С другой стороны, «она не имеет ни
тела, ни формы, ни образа, ни качества, ни количества, ни
массы; она не имеет места, не видится, не доступна чувственному восприятию; не чувствуется и не ощутима, не имеет нестройности и смятения вследствие материальных влечений, не немощна вследствие чувственных порывов, не нуждается в свете, не знает перемен, разрушения, разделения, лишения, растяжения, ничего другого из области чувственных вещей.
Тотчас же на земле закипела свалка, и десятки
тел смешались в одну общую кричащую
массу.
— По мнению мистиков, для уразумения бога, кроме откровения, существует в человеке внутреннее сознание божества, которое каждый из нас может развивать в себе силою созерцательного чувствования: русские масоны по преимуществу избрали для себя путь уединения, путь жизни аскетов; но, по-моему, это — путь слишком аристократический и вместе с тем мрачный; он пригоден для людей, нежно и деликатно воспитавших свое
тело; тогда как есть еще гораздо большая
масса людей, у которых
тело могучее духа…
Он ясно почувствовал и вдруг сознал, что бежит-то он, пожалуй, бежит, но что разрешить вопрос доили послеШатова ему придется бежать? — он уже совершенно теперь не в силах; что теперь он только грубое, бесчувственное
тело, инерционная
масса, но что им движет посторонняя ужасная сила и что хоть у него и есть паспорт за границу, хоть бы и мог он убежать от Шатова (а иначе для чего бы было так торопиться?), но что бежит он не до Шатова, не от Шатова, а именно послеШатова, и что уже так это решено, подписано и запечатано.
Шифель. Да, князь любит покушать. Знаете, mens sana in corpore sano, [в здоровом
теле здоровый дух (лат.)] а у кого
тело в добром здоровье да совесть чиста, так желудок ужасно какую
массу переваривает… а у нашего князя именно чистая совесть!
Тут прошла его бурная юность! Тут жил предмет его первой настоящей любви — «божественная Маргарита Гранпа» — при воспоминании о которой до сих пор сжимается его сердце. Тут появилась в нем, как недуг разбитого сердца, жажда свободной любви, жажда искренней женской ласки, в погоне за которыми он изъездил Европу, наделал
массу безумств, приведших его в конце концов в этот же самый Петербург, но… в арестантском вагоне. Дрожь пробежала по его
телу, глаза наполнились невольными слезами.
В вагоне подземной дороги я несся туда, где на стапеле сверкало под солнцем еще недвижное, еще не одухотворенное огнем, изящное
тело «Интеграла». Закрывши глаза, я мечтал формулами: я еще раз мысленно высчитывал, какая нужна начальная скорость, чтобы оторвать «Интеграл» от земли. Каждый атом секунды —
масса «Интеграла» меняется (расходуется взрывное топливо). Уравнение получалось очень сложное, с трансцендентными величинами.
Изнуренные лица, вялые движения и общий убитый вид сразу выделял их из общей
массы, точно они сейчас только были откопаны откуда-то из-под земли и не успели еще отмыть прильнувшей к
телу и платью желтой вязкой глины.
Глядя на их упорный труд в то время, когда их
тела обжигал жар раскаленных железных
масс, а из широких дверей дул пронзительный осенний ветер, он сам как будто бы испытывал часть их физических страданий.
Темнота и, должно быть, опухоли увеличили его
тело до жутких размеров, руки казались огромными: стакан утонул в них, поплыл, остановился на уровне Савкиной головы, прижавшись к тёмной
массе, не похожей на человечье лицо.
От всех этих восточных материй, от всех этих низких и мягких диванов с
массою прелестных подушек, от всех подставок из черного дерева с инкрустацией из перламутра и слоновой кости и бронзы, от этих пушистых ковров, в которых тонула нога, от всех стен, задрапированных бархатистой шерстяной материей, от всего, казалось, распространялся тонкий аромат, который проникал во все существо человека и производил род опьянения: сладострастная дрожь охватывала
тело, кровь горела огнем, ум мутился, всецело побежденный желаниями
тела.
Кузьма продолжал свою страшную работу пока рука его не устала и жертва не замолкла.
Тело Фимки представляло из себя кровавую
массу; кой-где мясо болталось клочками. Кузьма бросил кнут возле жертвы, нагнулся над ней и стал прислушиваться. Фимка слабо дышала.
Она мычала, хватая меня за руки и оттесняя от ворот всей
массой своего громадного
тела.
Дом был дорогой, на окнах висели пышные занавески, мебель казалась Евсею необыкновенной, красиво одетые девицы — гордыми и неприступными; всё это смущало его. Он жался в угол, уступая дорогу девицам, они как будто не замечали его, проходя мимо и касаясь своими юбками его ног. Лениво проплывало подавляющими
массами полуголое
тело, ворочались в орбитах подведённые глаза.
Окружающая „чародея“ обстановка довершила ужас: черепа и человеческие кости, банки с частями человеческого
тела и толстые в кожаных переплетах книги являлись для
массы его современников еще большим пугалом, нежели приготовляемое этим „слугой сатаны“ „чертово зелье“.
(Прим. автора.)], он изображал таким образом из своего
тела живую упругую арку, между тем как Гарван, навалившись сверху на выпяченный живот и грудь профессора, напрягал все силы, чтобы выпрямить эту выгнувшуюся
массу мускулов, опрокинуть ее, прижать к земле.
— Ах ты, шайтан! — удивлялись башкиры, освобождая его из общей
массы мертвых
тел. — Да как ты-то попал?
Она прочла «Мечты королевы» Надсона и кусок прозы. Но каким голосом прочла! Это была целая опера, целое богатство, целое огромное состояние звуков! Ее лица нам не было видно, но все ее существо, начиная с приподнятых узких плеч и серой пышной
массы волос и кончая пальцами опущенных, бессильно повисших вдоль
тела рук, — все выражало трагизм того, что она читала.
Труп быстро разлагался, и к черному гробу, обнимавшему эту расползающуюся
массу гниющего и воняющего
тела, больно и страшно было подойти.
Среди большой, с низким потолком, комнаты стояло массивное кресло, а в него было втиснуто большое рыхлое
тело с красным дряблым лицом, поросшим седым мхом. Верхняя часть этой
массы тяжело ворочалась, издавая удушливый храп. За креслом возвышались плечи какой-то высокой и дородной женщины, смотревшей в лицо Ипполита Сергеевича тусклыми глазами.
Облитые потом, грязные и напряженные лица с растрепанными волосами, приставшими к мокрым лбам, коричневые шеи, дрожащие от напряжения плечи — все эти
тела, едва прикрытые разноцветными рваными рубахами и портами, насыщали воздух вокруг себя горячими испарениями и, слившись в одну тяжелую
массу мускулов, неуклюже возились во влажной атмосфере, пропитанной зноем юга и густым запахом пота.
Секунда молчания, и — все захохотали тем освежающим, здоровым смехом, который, точно летний ливень, смывает с души человека грязь, пыль и всякие наросты, обнажая доброе и ясное, сталкивает людей в тесную
массу единочувствующих, в одно целостное, человечье
тело.
Сколько муки и тоски здесь, в одной комнате, на одной постели, в одной груди — и все это одна лишь капля в море горя и мук, испытываемых огромною
массою людей, которых посылают вперед, ворочают назад и кладут на полях грудами мертвых и еще стонущих и копошащихся окровавленных
тел.
И точно, как он провел мне своим оленьим рукавом по лицу, мои смерзшиеся веки оттаяли и открылись. Но для чего? что было видеть? Я не знаю, может ли быть страшнее в аду: вокруг мгла была непроницаемая, непроглядная темь — и вся она была как живая: она тряслась и дрожала, как чудовище, — сплошная
масса льдистой пыли была его
тело, останавливающий жизнь холод — его дыхание. Да, это была смерть в одном из самых грозных своих явлений, и, встретясь с ней лицом к лицу, я ужаснулся.
Количество мозга, конечно, разумеется здесь относительное, сравнительно со всей
массою Тела, и кроме того — здесь не принимаются в расчёт те части мозга, в которых заключаются центральные органы движения и чувствования.
Говоря это, военная наука подобна той механике, которая, основываясь на рассмотрении движущихся
тел только по отношению к их
массам, сказала бы, что силы их равны или не равны между собою, потому что равны или не равны их
массы.
Когда она увидала неясную
массу в углу, и приняла его поднятые под одеялом колени за его плечи, она представила себе какое-то ужасное
тело и в ужасе остановилась.